—
—
Из благополучного 1990 года будущий Приволжский Федеральный Округ выходил с земельным фондом 35 483 400 гектар распаханной пашни. После благополучного 1990 года сельское хозяйство сделало крутое пике, и к 2015 — 2020 годам от былого благополучия осталось 24 196 200 гектар распаханной пашни. Это 68.19% к уровню 1990 года (даже в убогом 2005 году было 24 625 700 гектар, это 69.4% к уровню 1990 года). А еще к 2015 — 2020 годам это минус 11 287 200 гектар и минус 31.81% от уровня 1990 года. За 25 — 30 лет перестала существовать почти треть пашни.
Если считать нормой 0.5 гектар пашни на человека, то в благополучном 1990 году будущий Приволжский Федеральный Округ имел фонд на аж на 70 млн. человек при численности населения 32 млн. человек. В том же благополучном 1990 году на одного жителя приходились 1.117 гектар пашни. Спустя 25 — 30 лет фонд усох до уровня 48 млн. человек, это минус 22 млн. человек от той величины популяции, которая была возможна еще 25 — 30 лет назад в благополучном 1990 году. А на одного жителя в менее благополучных 2015 — 2020 годах стало приходиться 0.826 гектар пашни. Это 73.95% обеспеченности пашней на человека к уровню благополучного 1990 года или минус 26.05% от уровня благополучного 1990 года, жить стало голоднее на четверть. Т.к. земля относится к средствам производства, то уменьшение площади пашни — это уменьшение количества средств производства (деиндустриализация). В данном случае упала почти на четверть обеспеченность популяции средствами производства пищевых ресурсов. Обычно это сопровождается разговорами, что плановая экономика не могла никого накормить, поэтому нужно меньше пашни, ибо столько средств производства пищевых ресурсов уже и не нужно. Не стоит и пытаться найти здесь логику и причинно–следственные связи, как, уменьшая площадь пашни, можно увеличить выпуск продуктов питания, их тут нет. Следом в небытие отправляются часть тракторных заводов (а также связанные с ними энергетика, станкостроение, металлургия и т.д.), часть пищевой индустрии — мукомольные, хлебопекарные, коровники, молокозаводы, маслозаводы, мясокомбинаты и т.д., ибо зачем они нужны в таких количествах, если ничего не распахали и не вырастили. В итоге на улице без работы и без дела оказывается достаточно много бывших заводских работяг и других причастных лиц, которым теперь не на что жить, нечего есть и нет смысла рожать, потому что кто–то не распахал лишние 9 771 400 гектар, хотя они были бы не лишние.
Двигаемся дальше и видим, что игроки в целом были в общей тенденции сельскохозяйственной деиндустриализации с 1990 года. И если до 1995 года некоторые игроки пахали по инерции, то после 1995 года количество распаханных гектар стало снижаться. Несмотря на некоторый восстановительный рост в дальнейшем, ни один игрок к 2015 — 2020 годам не восстановился до уровня благополучного 1990 года. Отметим только Пензу, где к 2015 году волшебным образом распахали больше, чем было в благополучном 1990 году (и даже в еще более сельскохозяйственном 1959 году). Целых 3.3 млн. гектар. Хотя площадь Пензы как локации 4.3 млн. гектар. Чудеса, да и только, ведь это 76.74% от площади локации, три четверти. На этом чудеса не закончились, всего за пять лет 1.9 млн. гектар (57.58% от распаханных трех четвертей, больше половины!) куда–то стремительно рассосались. Вот что вы знаете о магии и волшебстве? А в Пензе все.
Пальма первенства в сельскохозяйственной деиндустриализации по абсолютным цифрам принадлежит Башкирии, серебро и бронзу взяли Саратов и Киров. Объемы впечатляют, на троих они минуснули 4 292 100 гектар пашни из 9 771 400 гектар общих потерь, это 43.93% и почти половина. Если добавить сюда Оренбург и Пермь, то получатся минус 6 615 100 гектар пашни и 67.7% от общих потерь, две трети. Кстати, Саратов и Оренбург даже после такого погрома остаются житницами, где зерна производят больше, чем собственная потребность (необходимый продукт). Меньше всего гектар потеряли крохотные чуваши и черемиса. Что логично, у них и площади локаций крохотные. Поэтому смотрим относительные потери (в процентах).
Больше всего в пашне от уровня благополучного 1990 года в процентах потеряли Киров и Пермь. На помойку истории оправились почти две трети от того объема пашни, что был. Можно сказать, что с сельским хозяйством там скорее закончили. Еще с сельским хозяйством закончила черемиса, которая отправила на помойку половину своего распаханного фонда, потому что как была племенем охотников и собирателей с гуслями, платочками и прочими лаптями, так и осталась. Где–то рядом находится Нижний Новгород, который тоже решил окормляться духовностью, скрепами, славным прошлым, ненавистью к врагам отечества и другими не менее питательными конструктами человеческой мысли. Меньше всего в пашне от уровня благополучного 1990 года потеряли татары.
А это итоги. Когда–то 25 — 30 лет назад в высшей лиге (более 5 млн. гектар) играли Оренбург и Саратов. Теперь там не играет никто. А еще когда–то в низшей лиге (менее 1 млн. гектар) играли чуваша и черемиса, живущие в своих крохотных локациях. Теперь к ним добавились Пермь, Киров и мордва. А ведь когда–то Киров играл на две лиги выше (2 — 3 млн. гектар). Если по–прежнему считать нормой 0.5 гектар пашни на человека, то можно увидеть, где и насколько должны усохнуть местные популяции как от недостатка пищевых ресурсов, так и от недостатка рабочих мест. А еще отметим, что первые пять мест занимают одни и те же игроки даже спустя 25 — 30 лет, это Самара, Татария, Башкирия, Оренбург и Саратов, чей земельный фонд даже сейчас превышает 2 млн. гектар у каждого. При норме 0.5 гектар пашни на душу — это фонд приблизительно на 4 млн. человек. Из игроков фонд исчерпали только татары и башкиры (по 4 млн. человек популяции), т.е. избыточного пищевого ресурса для демографического роста они не генерируют. Остальным еще есть куда расти демографически, если чужие популяции не подкармливать.
Теперь игроки отсортированы по объему пашни относительно площади локации, начиная с далекого 1959 года. Надо признать, что снижение объема пашни (сельскохозяйственная деиндустриализация) началось не вчера. В 1959 году половина игроков распахала половину своих локаций, и чуваши были близки к этому выдающемуся уровню развития производительных сил. К 1990 году (спустя 31 год) таких игроков осталось всего четыре, к 2015 — 2020 годам (спустя 25 — 30 лет) не останется ни одного. Мы не пашем, не сеем, не строим. Если в 1959 году будущий Приволжский Федеральный Округ имел фонд 40 829 000 гектар, то в 1990 году это были 35 483 400 гектар. Это минус 5 345 600 гектар за 31 год или минус 13.09% от уровня 1959 года. Следующие 25 — 30 лет дадут минус 11 287 200 гектар и минус 31.81% от уровня 1990 года (и минус 27.65% от уровня 1959 года). Суммарно за 56 — 61 год это будут минус 16 632 800 гектар и минус 40.74% от уровня 1959 года, почти половина распаханной пашни. Две итерации практически поровну ложатся на плановую (минус 13.09% от уровня 1959 года) и рыночную эпохи (минус 27.65% от уровня 1959 года), и сельскохозяйственная деиндустриализация в эпоху плана отличается от сельскохозяйственной деиндустриализации в эпохи рынка только тем, что в рыночных условиях усыхание средств производства (пашни) происходило в два раза быстрее. Тем не менее, сельскохозяйственная деиндустриализация началась до 1990 года еще в эпоху колхозов, хотя распашка половины локации — это большое достижение в развитии производительных сил (и производства средств к существованию).
—
Теперь пришло время для демографии. Из благополучного 1989 года будущий Приволжский Федеральный Округ выходил с популяцией численностью 31 785 492 человек. К 2025 году осталось 28 408 677 человек. За 36 лет популяция ужалась на 3 376 815 человек. В относительных цифрах актуальная численность составляет 89.38% к уровню 1989 года и минус 10.62% от уровня 1989 года, десятая часть популяции за 36 лет. Еще это по минус 90.8 тыс. человек в год и по минус 0.295% в год от изначальной численности популяции.
Примечательно, что до 1995 года популяция в целом все–таки росла. Но потом случилось крутое пике, как и в сельском хозяйстве. Также имеет смысл напомнить о специфике ведения статистики в Федерашке. Как правило, наличную популяцию пересчитывают в начале года, после чего фиксируют полученную цифру на тот год, в котором пересчитали. Это значит, что если в середине и конце года кто–то отъедет в лучший мир или мир иной, то обнаружат это только в начале следующего года, когда будут пересчитывать поголовье снова. На графике есть ямы аномальной убыли поголовья в 2001, 2009 и 2020 годах. Но в силу специфики учета обнаружены они были только в 2002, 2010 и 2021 годах. Поэтому будем считать, что аномальная убыль поголовья состоялась в 2001 — 2002, 2009 — 2010 и 2020 — 2021 годах без уточнения причин такой аномалии. Все остальное аномалией не является, перед нами типичная линейная функция, в частности, линейное убывание численности популяции с незначительными колебаниями длиной где–то 10 лет. Теперь вспомним про гектары.
Обеспеченность пашней на душу стала падать еще с 1990 года, а с 1995 года начал падать прирост популяции. При этом, несмотря на уменьшение численности популяции, обеспеченность пашней на человека 15 лет оставалась постоянной в коридоре 0.8 — 0.87 гектара на человека, т.к. количество пашни усыхало пропорционально количеству популяции. Приволжский Федеральный Округ не является закрытой системой, пищевые ресурсы можно ввезти. Помимо этого, при норме 1 тонна зерна на человека и урожайности 3 тонны с гектара пашни, человеку для пропитания (без учета технических культур) достаточно 0.33 гектара пашни, т.е. трети от 1 гектара пашни. И коридор 0.8 — 0.87 гектара пашни на человека в 2 — 3 раза превышает норму для пропитания.
Однако все равно отметим линейность (пропорциональность) как в уменьшении количества пашни, так и в уменьшении численности популяции. Данных по пашне за период 2015 — 2025 нет, да и количество пашни не означает потребления, но нужно отметить факт, что при норме 0.8 гектара пашни на человека население сокращалось под миллион человек за пять лет. Кстати, в 2020 — 2025 году убыль была, как в нулевые. Да и вообще в «сытые» нулевые и десятые убыль популяции была больше, чем в «голодные» девяностые. Верно и обратное, при убыли под миллион человек количество пашни на душу оставалось постоянным. Если убывать будет только городское население (умерли, эмигрировали и пр.), то количество пашни на человека должно увеличиваться. Если убывать будет только сельское население (умерли, мигрировали в город, эмигрировали и пр.), то количество пашни на человека должно уменьшаться. Пропорциональность говорит о том, что популяция убывает равномерно как в городе, так и на селе, т.е. это явление, которое не зависит от рода деятельности, места проживания и является общим для всей популяции. Как эпидемия, например.
Это разница значений за каждый год между приходом и уходом, как считают сальдо в бухгалтерии. Приход может быть разным (родились, приехали на постоянное место жительства и пр.), уход тоже (смерть, эмиграция и пр.). До 1995 года статистика фиксировала, что приходит больше, чем уходит, это демографический рост. Иногда общая популяция увеличивалась на более чем 100 тыс. человек в год. Однако в 1995 году статистика зафиксировала 0.972 гектара на человека, а убыль впервые превысила прирост, что обнаружили только в 1996 году при новой переписи. Если не смотреть на аномалии, то перед нами колебания с амплитудой волны где–то 30 — 200 тыс. человек и длиной волны где–то в 10 — 12 лет. Если смотреть на аномалии, то их обнаружили в 2002, 2010 и 2021 годах, поэтому они перенесены на год назад. В целом, несмотря на колебания, Поволжье идет к обезлюживанию достаточно бодрой и уверенной походкой. При этом половину потерь (49.1%) из общих 3 673 398 человек (без учета прироста в 1990 — 1995 годах) племена Поволжья понесли в период 2000 — 2010 годы. Сложно сказать, что же такого случилось в эпоху вставания с колен, кроме вставания с колен. В 2015 — 2020 годах потерялись еще 35.57% от общих потерь, это треть. Сказать, что случилось в эпоху 2015 — 2020 годов (в действительности с 2014 года) еще сложнее, но случившееся уносит популяцию в могилу пачками и по сей день не хуже, чем в эпоху вставания с колен.
Теперь присмотримся к игрокам, кто и как идет. Игроков можно разделить на несколько групп. В первой группе игроки с численностью популяции менее одного миллиона человек. Их всего два, это мордва и черемиса. Вторая группа — это игроки с популяциями 1 — 2 млн. человек. Здесь Киров, Чувашия, Ульяновск, Пенза и Удмуртия. В настоящий момент здесь должен быть Оренбург, но мы отнесем его к третьей группе, т.к. во вторую группу игрок зашел недавно, в те самые «благополучные» 2015 — 2020 годы, когда вымерла треть от общих потерь за 30 лет. В третьей группе игроки с популяциями 2 — 3 млн. человек. Здесь Оренбург (выходил из 1989 года он именно отсюда), Саратов и Пермь, которая начинала в 1989 году из четвертой группы, но быстро усохла, и еще в период демографического роста в 1990 — 1995 годах численность населения здесь стала менее 3 млн. человек, мы отнесем ее тоже к третьей группе. И четвертая группа, это игроки с популяциями более 3 млн. человек. Здесь Самара, Башкирия, Татария и пока еще Нижний Новгород.
Первая группа — это популяции до 1 млн. человек. Мордва теряет популяцию в два раза быстрее черемисы. Учитывая малую численность популяций, потери невелики и измеряются тысячами в год. Если брать среднее в 36–ти итерациях (с учетом специфики ведения статистики в Федерашке), то мордва теряет популяцию со средней скоростью минус 5.7 тыс. человек в год (– 0.591% в год от популяции 1989 года), а черемиса всего минус 2.31 тыс. человек в год (– 0.308% в год от популяции 1989 года). А ведь у черемисы гораздо хуже с официальным (которое не про огороды) сельским хозяйством, его в Мари Эл практически нет, в то время как мордва генерирует избыточное зерно (более 1 тонны зерна на душу). Можно было бы сказать, что это удивительно неблагополучный народ, но такого народа как мордва в природе нет, это искусственный и, судя по динамике, нежизнеспособный проект.
Вторая группа — это популяции в диапазоне 1 — 2 млн. человек. Когда–то Киров имел самую большую популяцию, сейчас самую маленькую. Что не удивительно, если терять популяцию со средней скоростью минус 15.9 тыс. человек в год (– 0.939% в год от популяции 1989 года). Следом в небытие движется Пенза со скоростью минус 7.71 тыс. человек в год (– 0.512% в год от популяции 1989 года). За ней Ульяновск со скоростью минус 6.54 тыс. человек в год (– 0.467% в год от популяции 1989 года). Далее Чувашия со скоростью минус 4.9 тыс. человек в год (– 0.367% в год от популяции 1989 года). Медленнее всех теряют популяцию удмурты, у них всего минус 5.05 тыс. человек в год (– 0.314% в год от популяции 1989 года).
Третья группа — это популяции в диапазоне 2 — 3 млн. человек. Здесь чемпионом по потерям является Пермь, где убыль популяции составляет средние минус 17.12 тыс. человек в год (– 0.552% в год от популяции 1989 года). Далее Оренбург и его минус 9.93 тыс. человек в год (– 0.457% в год от популяции 1989 года), сразу за ним Саратов и средние минус 8.81 тыс. человек в год (– 0.328% в год от популяции 1989 года).
Четвертая группа — это популяции свыше 3 млн. человек. Это самые крупные популяции, поэтому и амплитуда (средняя величина убыли в год) должна быть максимальна. Смотрим. Сильнее всех теряет популяцию Нижний Новгород, в среднем по минус 18.75 тыс. человек в год (– 0.505% в год от популяции 1989 года). В абсолютных цифрах чемпион, столько не убывает даже в Кирове и Перми, но у Нижнего Новгорода толстая популяции, и в относительных цифрах (процентах от) Нижний Новгород смотрится все равно интереснее даже крохотной мордвы, которая совсем неблагополучна. В Самаре теряют в среднем по минус 4.25 тыс. человек в год (– 0.13% в год от популяции 1989 года). По объему и скорости это лучше, чем у крохотных игроков из первой группы. Дальше начинается царство хищников. В Башкирии наращивают популяцию в среднем на плюс 2.55 тыс. человек в год (+ 0.065% в год от популяции 1989 года). А в Татарии наращивают популяцию в среднем на плюс 10.61 тыс. человек в год (+ 0.292% в год от популяции 1989 года). Отметим для себя, что, начиная с 1995 года, численность популяции во всем Приволжском Федеральном Округе падает, и за 36 лет вся популяция усохла на 3 376 815 человек. А если убрать прирост до 1995 года, то за 31 год убыль составила минус 3 673 398 человек. Это средние минус 118.5 тыс. человек в год (– 0.369% в год от популяции 1995 года). При этом популяции татар и башкир росли, убыль также распределялась неравномерно. Это говорит не только о том, что кто–то рожает больше (естественный прирост), но и о том, что к кому–то приезжают больше (миграционный прирост), чем к другим. В 90–е башкиры были привлекательнее татар, а татары привлекательнее Самары, в 2009 — 2010 годах Самара была привлекательнее татар и башкир, а в 2020 — 2021 годах татары были привлекательнее всех. В целом же, если в 1990 — 2000 годах Татария как место притяжения боролась за первенство в равной и конкурентной борьбе с Самарой и Башкирией, то уже 2000 — 2010 годы татары проходят с наименьшими потерями, с 2010 становятся самыми привлекательными, а после 2020 года единственные продолжат наращивать популяцию, переманивая поголовье у усыхающих популяций, чтобы усыхали быстрее, в то время как конкуренты пойдут на дно. Это большое достижение, если помнить, в какой борьбе оно было достигнуто и с кем. Четвертый герой этой группы Нижний Новгород показал себя явным аутсайдером, который за последние 36 лет привлекательнее других не был ни разу, такое достижение вообще уникально. Ни родить, ни переманить. А теперь можно переходить к рейтингам.
Для начала абсолютные потери. Киров, Пермь и Нижний Новгород потеряли каждый более полумиллиона от популяции. На троих это 1 863 505 человек или 55.18% потерь из общих 3 376 815 человек. Кому–то не родилась замена (естественная убыль), а кто–то уехал (миграционная убыль). За период с 1990 года по 1995 год в будущем Приволжском Федеральном Округе состоялся прирост популяции на 318 569 человек. Больше в Приволжском Федеральном Округе прироста не случалось. А в Татарии и Башкирии за 36 лет состоялся прирост популяций на суммарные 473 692 человек. Если считать, что все 318 569 человек в 1990 — 1995 годах приехали непонятно откуда, то 155 123 человек остаются лишними. Они не могли приехать непонятно откуда, и либо родились в Татарии и Башкирии, либо родились в Приволжском Федеральном Округе и переехали в Татарию и Башкирию. В обоих случаях это продукт местного производства, никакого замещения местных племен непонятно кем в массовых количествах. Еще за 36 лет это естественное или миграционное движение внутри Поволжья со средними 4.31 тыс. в год или 11.8 человек в день.
В относительных цифрах больше всех потерял Киров, за 36 лет промотавший треть популяции от уровня 1989 года. Не самое благополучное место для проживания, раз оттуда бегут пачками. Также мечтают свалить из неблагополучных Мордовии, Перми, Пензы, Нижнего Новгорода и т.д. Куда? Куда–нибудь в Татарию, где популяция увеличилась на десятую часть при общем уменьшении численности популяции во всем Приволжском Федеральном Округе на такую же десятую часть. Башкирия тоже подойдет. И даже Самара, хотя последняя уже не так привлекательна, как в 2009 — 2010 годах.
Теперь финальный рейтинг по человеческому фонду (сколько было и сколько осталось). Удивительно, но когда–то Нижний Новгород был более значимой величиной, чем сейчас. По значимости и привлекательности он превосходил даже татар, что сейчас может быть воспринято как анекдот. А сейчас Нижний Новгород скатился до столицы закатов, откуда мечтают в закат и свалить. Да и Киров когда–то был привлекательнее, а сейчас хуже Кирова только неблагополучная Мордовия и Мари Эл с платочками, лаптями, гуслями и прочей архаикой. Еще отметим, что первые пять мест по популяции даже спустя 66 лет занимают одни и те же игроки — Самара, Татария, Пермь, Башкирия и Нижний Новгород. Такая же инертность была и по пашне, только игроки немного другие — Самара, Татария, Башкирия, Оренбург и Саратов.
Теперь средние (абсолютные) потери в год. Чемпионом по потерям является Нижний Новгород. Такие утечки населения нельзя списать на большое количество популяции, у татар было немного меньше, но Татария увеличивает количество популяции, а не транжирит. Аналогично можно сказать и про Самару, где поголовье было чуть меньше, чем у Нижнего Новгорода, но и там нет таких потерь. Впрочем, десять процентов от ста тысяч и одного миллиона человек — это разные потери, посмотрим на рейтинг по средним (относительным) потерям в год.
И увидим, например, что потеря 5.7 тыс. человек в год для мордвы гораздо более чувствительна, чем потеря 18.75 тыс. человек в год для Нижнего Новгорода в силу разной численности популяций. Что потеря черемисой 2.31 тыс. человек в год в два раза хуже для численности популяции черемисы в целом, чем потеря Самарой 4.25 тыс. человек в год. И т.д. Еще отметим, что, начиная с 1995 года, средние потери составляют минус 0.369% в год от популяции 1995 года. И у половины игроков скорость депопуляции в год выше средней по больнице независимо от количества популяции и средних абсолютных потерь в год. Одинаково неблагополучны и крохотная мордва, и средняя Пенза, и толстая Пермь. Это итоги игры за последние 36 лет. Из благополучного 1989 года игроки выходили с разными по количеству популяциями, но никто, кроме татар и башкир, не смог хотя бы накопленное удержать, куда уж там переманить у конкурентов или нарожать самим. Разве что крепкая Самара испытала незначительную депопуляцию как в процентах от уровня 1989 года, так и по головам (всего минус 150 тыс. человек). Все остальные игроки свои популяции (народы) промотали и пустили по ветру. Не удивительно, что стыдно быть удмуртом, чувашем и т.д., с такой–то элитой, способной промотать и закопать в землю по полмиллиона человек. Сколько же лет понадобится игрокам, чтобы навеки покинуть игру при текущих средних потерях в год?
При условии, что игроки и далее будут нести такие же средние потери в год, то всего через 71 год Киров как игрок покинет заведение, живите там сами. У остальных еще столетие в запасе, можно что–то придумать. И еще один интересный факт. Татария и Башкирия не теряют, а копят население. Сколько лет им понадобится, чтобы заместить актуальные 20 млн. человек в Приволжском Федеральном Округе при актуальных средних величинах прироста? Татарам понадобятся почти две тысячи лет, что очень много. Башкирам понадобится почти восемь тысяч лет, это больше известной человеческой истории.
—
Comments