—
—
—
Пришло время посмотреть на плотность населения в Северо–Западном Федеральном округе. Сразу за сто лет, а у кого–то и больше. Смотрим.
И видим чудовищную картину, что некоторые локации сто лет назад были практически безлюдны. Для справки, 1 км^2 — это сто гектар. Да и сейчас в некоторых местах есть целых четыре квадратных километра на душу.
А это численность популяции за последние сто лет. Т.к. Санкт–Петербург и Ленобласть представляют собой одну популяцию на одной локации, то они присутствуют вместе. Но для сравнения есть и каждая по отдельности. Примечательно, что когда–то населения Ленобласти было больше населения будущего Санкт–Петербурга. С них и начнем.
Популяции первой группы — это популяции в диапазоне 0 — 1 гектар на человека. Такие популяции являются столичными, городскими и торгово–промышленными. Санкт–Петербург и его обитатели к таким популяциям не относятся, потому что перед нами просто жители города, у которого есть некоторая площадь. Город не содержит в себе землю под пашню, которая находится за пределами города. И поэтому плотность менее 1 гектара площади на жителя мы можем наблюдать в любом городе мира. Ни один город не в состоянии прокормить себя, для этого у него есть пригороды и вся локация в целом как пригород. Для Санкт–Петербурга такой локацией является Ленобласть. Иногда плотность в локации может быть настолько высока, что вся локация становится большим городом, потому что не может прокормить себя с площади локации также, как не может прокормить себя популяция города с площади города. Тогда пригородом становится вся страна, в которой находится такая настолько плотно набитая локация. Примером может служить Москва, которая уже не в состоянии прокормиться со своего Подмосковья, тем более голодных бичей, которые хотят жрать, навалом и там. Более того, иногда такими плотно набитыми локациями являются целые государства, тогда пригородом становится весь мир (другие государства, откуда импортируют продукты питания). Примером может служить Германия, Великобритания и прочие импортеры пищевых ресурсов, потому что жители этих стран только со своих локаций (территории государств) прокормиться не могут. К Санкт–Петербургу, Ленобласти и жителям это не относится, т.к. их плотность является предгородской, т.е. они принадлежат ко второй группе — это популяции в диапазоне 1 — 2 гектара на человека. Такие же, как татары, чуваша и Самара в Поволжье. Имеет смысл отметить, что такой предгородской (предстоличной) популяция Санкт–Петербурга и Ленобласти была со старта в 1926 году. А еще имеет смысл отметить, что до второй отечественной Ленобласть была гораздо более плотно набитой. Но затем случились немцы, поэтому доблокадная плотность не восстановилась и по сей день.
А это поголовье жителей Санкт–Петербурга еще с тех времен, когда он был Петроградом. Здесь же поголовье жителей Ленобласти со старта игры в 1926 году. И общее поголовье, т.к. это одна популяция, которая живет на одной локации, просто кто–то живет в городе, а кто–то в области и кормит городских. До блокады большая часть популяции жила в области, но далее немцы совершили форсированную урбанизацию и из довоенных 4–х млн. человек к 1959 году останется только 1 млн. поголовья. Ленобласть так и не восстановится в численности, потому что некому и некуда будет возвращаться, ни хозяйства, ни жилья. Лишь к 2025 году Ленобласть переползет в третью группу по популяции (2 — 3 млн. человек), хотя начинала из четвертой (более 3 млн. человек). А Санкт–Петербург, который половину войны сидел в осаде и вымирал от голода, отделался легким испугом. Блокада лишь приостановит рост городского населения, но Санкт–Петербург восстановится уже к 1959 году, возвращаться будет некому, но будет куда, и на опустевшие квартиры в Санкт–Петербурге съедутся жители Ленобласти без жилья (да и чухна с других локаций). В четвертую группу (более 3 млн. человек) Санкт–Петербург зайдет еще до второй отечественной, хотя начинал из второй группы (1 — 2 млн. человек). Можно сказать, что Санкт–Петербург и Ленобласть за столетие поменялись местами по численности поголовья, потеряв на смене около 2 млн. человек. Довоенную численность и плотность Санкт–Петербург и Ленобласть превзойдут только в 2013 — 2025 годах, спасибо московским деньгам и каждому десятому жителю, который приехал непонятно откуда на эти деньги.
Вторая группа — это плотность 1 — 2 гектара на человека в своей локации. Это популяции, которые еще могут прокормиться со своей локации, но уже являются предгородскими, предстоличными и предторгово–промышленными. Санкт–Петербург, Ленобласть и их обитатели находятся именно здесь. Их спесь и гонор, как можно убедиться, основываются вовсе не на высокой плотности в своей локации, а на практически отсутствующем сельском хозяйстве, которое можно развивать (на корм или для заработать на корм), но это не про живущую в городе и окрестностях финно–угро–балтийскую чухну, кроме десятой части, которая непонятно откуда. Кроме них во второй группе присутствует Калининград, который как проект стартовал после 1945 года, и уже в 1970 — 1979 годах вышел на предгородской уровень. Потому что раньше там жило много немцев, которых попросили уехать на хрен, а их жилье, сельское хозяйство, промышленность и много что еще остались. Локация по площади крохотная, но будь там чистое поле, а не уже обжитый край, то обживать его пришлось бы очень и очень долго.
Несмотря на то, что бывший Кенигсберг уже был обжит, т.е. имелись стартовые жилье, сельское хозяйство и прочие пожитки, оставшиеся от немцев, миллион поголовья там накопился только к 2013 — 2025 годам. Именно накопится, никаких бройлеров с искусственной накачкой людьми.
Далее можно уже без групп, ибо такова специфика Северо–Западного Федерального Округа, где толком и людей нет. Поэтому просто пачками. Следующая пачка — это старые проекты Новгород и Псков, которые когда–то чеканили свою монету, вели войны, дипломатию, торговлю и все такое. В далеком 1897 году это были густонаселенные локации (по безлюдным меркам будущего Северо–Западного Федерального Округа) с плотностью 4 — 5 гектар площади на человека. Но весь 20–й век для них — это история разуплотнения. За свою историю эти популяции (народы) никогда не были (и уже не будут) предгородскими, предстоличными и предторгово–промышленными. Охота и собирательство как способ хозяйствования дают плотность ниже, чем сельское хозяйство даже без индустриализации.
Начав игру со второй группы (1 — 2 млн. человек поголовья), после войны оба игрока обнаружат себя в первой группе (до 1 млн. человек поголовья), где находятся и поныне. Отметим для себя, что, начиная с 1959 года, численность популяции как бы застыла, она не уменьшалась и не увеличилась. В период 1959 — 1990 годы (31 год) Новгород прирос всего на 16 840 человек, никакого восстановления довоенной численности. Псков даже убавил на 107 726 человек, а это минус 11.32% от численности 1959 года, и тоже никакого восстановления довоенной численности, хотя это были самые благополучные годы. Мы где–то это уже видели. Киров и два бройлера Пермь и Нижний Новгород, где в сытые и спокойные 1959 — 1990 годы тоже никто не рожал или шла депопуляция.
Еще одна локация финно–угро–балтийской чухны, но уже в категории 10 — 15 гектар на душу. Из этой категории Вологда не выходила практически все 130 лет с момента начала работы статистики. Существует проект гораздо дольше.
А это поголовье участников проекта. В период 1959 — 1990 годы (31 год) Вологда приросла всего на 46 940 человек, это плюс 3.59% к численности поголовья в 1959 году в течении жизни одного поколения, чуть больше 1 тыс. человек в год, и тоже никакого восстановления довоенной численности. В актуальные дни для попадания в категорию малых популяций (до 1 млн. человек поголовья) осталось слить всего 115 тыс. человек. Удивительно, что три локации и три популяции того самого Новгорода (аналогично Перми и Нижнему Новгороду) не демонстрировали демографического прироста в благополучные годы, численность населения как бы застыла, словно у них бензин кончился.
Следующая партия игроков — это категория от 20 гектар площади на душу и выше на актуальный момент. Однако так было не всегда. В далеких 1897 — 1926 годах это были локации, где, откровенно говоря, и не жил никто. Старт Мурманска и ненцев, например, на график не попал, потому что тогда и смотреть будет невыносимо, все слипнется из–за масштаба. Ненцы начали с 1 449.262 гектар площади на человека, это уровень пустыни. Мурманск с 629.844 гектар на душу, это тоже около пустыни. Архангельск, коми и карела тоже начинали с плотности более 50 гектар на человека. Дальше случилась накачка людьми, промышленностью и т.д. Все, кроме ненцев, оказались в категории до 50 гектар на человека. Увы, но с этими бройлерами случилось то, что случается с любыми бройлерами, без искусственной накачки все начинает сдуваться. Архангельск и коми как двигались синхронно, так и вышли из категории до 50 гектар тоже синхронно.
Отметим, что за годы откорма даже такой бройлер как Мурманск не приобрел плотности уровня какой–нибудь Вологды, хотя был близок к этому. И вообще ни один бройлер не смог превзойти по плотности старые и уже хорошо обжитые локации. А еще отметим, что максимальный откорм бройлеров пришелся на период до 1959 года, после рацион людьми был уже не тот. Кому война, а кто–то на этом хорошо пообедал. Что видно и по численности народонаселения.
Кого–то начали стремительно надувать в период 1926 — 1939 годы (Архангельск, аналогично Нижнему Новгороду), кого–то в период 1939 — 1959 года (Коми и Мурманск, аналогично Перми), но высокую убыль из–за войны здесь можно не искать. Игроки ее благополучно пересидели. После 1959 года накачка уменьшилась, а после 1990 года и вовсе прекратилась. И случился великий исход, бройлеры тут же сбросили лишний вес в другие локации или мир иной. И продолжают сбрасывать, самостоятельными и самодостаточными проекты так и не стали.
И немного для сравнения. Старые проекты Вологда, Новгород и Псков начинали со второй группы (1 — 2 млн. человек поголовья). И только Вологда спустя более ста лет все еще в этой группе. В пиковом 1939 году Вологда обросла 1.6 млн. человек поголовья. Псков в пиковом для себя 1926 году отрастил почти 1.8 млн. человек поголовья. Новгород угасал плавно, а начал как самая многочисленная популяция из всех. Новые проекты, в которые вложили кучу ресурсов, в первую очередь человеческих, Архангельск, Мурманск, коми и карела начинали из первой группы (до 1 млн. человек поголовья). Архангельск перешел во вторую группу еще до войны в 1926 — 1939 годах в том числе за счет стремительной накачки человеческими ресурсами из Пскова и Новгорода. Коми и Мурманск перешли во вторую группу лишь в 1970 — 1990 годы, но стремительная накачка человеческими ресурсами уложилась в 1939 — 1959 годы в том числе за счет человеческих ресурсов из Пскова, Новгорода, Вологды и Ленобласти. Карела во вторую группу не перешла вообще, но кое–что в 1926 — 1959 годах, как кукушка своих детей, подбрасывали и им из тех же донорских мест. Ни один игрок–бройлер не задержался во второй группе после 1990–х. Как надулись, так и сдулись. И ни один игрок на пике не превзошел пиковые достижения доноров Новгорода, Пскова или Вологды по численности поголовья. Если вначале большинство (более 1 млн. человек) обитало только в Новгороде, Вологде и Пскове, то далее произошла попытка переноса популяции (скорее переноса прироста популяции) севернее, как саженцами размножают. И к 1990–му году более 1 млн. человек обитало только в Архангельске, Мурманске, Карелии и Вологде. Увы, саженцы не прижились. Это видно не только по численности поголовья, но и по плотности на гектар площади.
Сто и более лет назад существовало ядро из Ленобласти, Пскова и Новгорода с плотностью до 5 гектар площади на человека. Не много, но и не мало для северных широт. Это ошметки Новгородской земли и новгородской чухны, усиленной Петром на Балтике. Калининград мы исключаем, потому что это новодел. Через сто лет ядром останется Ленобласть, а старое ядро рассосется. Но на смену ему не придет новое ядро, популяция окажется словно бы размазана по большой площади, как масло по хлебу. Кроме Ленобласти не останется никого с плотностью до 5 гектар площади на человека (за исключением Калининграда, который окажется удачным проектом, потому что все необходимое там будет построено еще немцами). И если раньше разница между Ленобластью, Новгородом и Псковым была 2 — 3 гектара, то теперь это 8 гектар, и это пропасть. Псков и Новгород уже нельзя называть пригородами Ленобласти, скорее это безлюдное пространство рядом с Ленобластью.
Это список достижений. Кроме Ленобласти, Калининграда, Пскова и Новгорода никто и никогда не уплотнялся до уровня 5 гектар площади на человека и менее. Псков и Новгород отметились этими достижениями еще до второй отечественной. Проекты–бройлеры не смогли показать что–то подобное даже на пике. Если размазать масло по хлебу, то вся поверхность будет в масле. Но вот толщина слоя будет оставлять желать лучшего.
Прирост популяции у некоторых игроков составляет сотни и тысячи процентов к изначальному уровню. И это не естественный, а миграционный прирост. Например, пиковый Мурманск со стартовых 23 тыс. человек отрастит более 1 млн. поголовья, и это всего за два–три поколения (~60 лет). Еще по миллиону за такой же срок отрастят Коми и Архангельск, остальные по полмиллиона. Кроме доноров, чей демографический пик случится еще до войны. Поэтому всю чухонщину в Северо–Западном Федеральном Округе можно по праву называть русским севером, как размазанное на булке масло, потому что это одна популяция родом из одних мест.
Это численность всего поголовья за последние сто лет. Вторая отечественная, конечно, внесет свой вклад в демографию, далеко не вся псковская, новгородская и ленинградская чухна доедет до новоделов Архангельска, Мурманска, Карелии, Коми и прочих вымиратов. Следующий вклад в дело демографии внесут 1990–е.
Если посчитать отдельно Ленобласть и остальных, то наибольший удар на себя примут жители бывшей столицы бывшей империи со своим пригородом под названием Ленобласть, которые когда–то подняли восстание и отправили в помойку истории империю и свой столичный статус, потому что подорожал хлеб. Они еще не знали, что спустя всего двадцать с небольшим лет они и их потомки вымрут от голода, потому что хлеб вообще не привезут. Но далее более 50–ти лет численность популяции бывшей столицы и ее пригорода будет меньше, чем численность популяции всех остальных вместе взятых, аж до московских (газовых) денег и нашествия непонятно кого непонятно откуда количеством каждый десятый в 2009 — 2025 годах, потому что далеко не все потомки мигрировавшей псковской, новгородской и ленинградской чухны смогут доехать обратно из новоделов Архангельска, Мурманска, Карелии, Коми и прочих вымиратов. Кстати, а где вторая отечественная у всех остальных? Пересидели. И итоговые цифры. Начинал игру будущий Северо–Западный Федеральный Округ в 1926 году и имел на старте 9 845 067 человек, в пиковом 1991 году это были уже 15 362 652 человека.Итого, за 65 лет популяция прибавила 5 517 585 человек, это плюс 56.04% к уровню 1926 года, в среднем плюс 84.89 тыс. человек в год и плюс 0.862% в год. В итерации 1926 — 1939 прирост составил 3 285 346 человек, это плюс 33.37% к уровню 1926 года, средние плюс 252.72 тыс. человек в год и плюс 2.567% в год. В итерации 1959 —1979 прирост составил 2 617 929 человек, это плюс 26.59% к уровню 1926 года, средние плюс 130.9 тыс. человек в год и плюс 1.33% в год. Скорость прироста упала вдвое. В итерации 1979 —1991 прирост составил 1 232 841 человек, это плюс 12.52% к уровню 1926 года, средние плюс 102.74 тыс. человек в год и плюс 1.044% в год. Скорость прироста снова упала, хотя уже не так драматично. В итерации 1991 — 2025 прирост составит минус 1 444 098 человек, это минус 14.67% от уровня 1926 года, средние минус 42.47 тыс. человек в год и минус 0.431% в год. С такими ежегодными потерями при актуальных 13 918 554 человек никого не останется приблизительно через 328 лет. Кормящее Поволжье быстрее вымрет, чем паразитирующая на поволжских племенах чухна.
—
Пашня и финно–угро–балтийская чухна — это несовместимые понятия даже в теплых широтах. В северных широтах тем более. Как–то очень сложно у чухны с сельским хозяйством еще со времен Господина Великого Новгорода, больше охота и собирательство.
Если считать нормой 1 тонну зерна, а урожайность, с поправкой на широты, 2 тонны с гектара, то нормой пропитания можно считать половину гектара пашни на голодный рот. В сытом и сельскохозяйственном 1959–м году Псков имел даже более гектара пашни на человека, настоящая житница. А Калининград, Новгород и Вологда имели более половины гектара. Все остальные были обеспечены пашней ниже физиологической нормы в половину гектара еще в сытом 1959 году. Бройлеров накачали промышленностью и людьми из старых мест, но их не могли накачать кормом со старых мест, потому что Новгород и Вологда имели полгектара пашни только для себя (своей популяции) и лишних пищевых ресурсов дать не могли. Лишние пищевые ресурсы с избыточной пашни могли дать только скобари из Пскова, пусть даже ценой собственной депопуляции, но и их пищевых ресурсов на новоделы и их миллионные поголовья хватить не могло. Так появился знаменитый северный завоз, когда из далекого Поволжья (и не только) везут пищевые ресурсы на прокорм северных бройлеров с миллионными популяциями, не давая размножаться популяциям в самом Поволжье (и не только). Вообще–то, в таких случаях стараются снизить нагрузку и заводят сельское хозяйство, но это чухна, которая не умеет в сельское хозяйство и паразитирует на других популяциях уже столетиями. Учить из благодарности языки поволжских племен вместо горячо любимых европейских — это тоже не про чухну, которая европейская, цивилизованная, русский мир и русский север. Глисты, они такие. К сытому 1990 году благополучие сократится до трех старых игроков Новгород, Вологда и Псков, а в Калининграде население вырастет до менее половины пашни на человека. К 2020 году меньше физиологической нормы в полгектара будет у всех, кормите нас. И денег на корм подсыпьте.
Это абсолютные цифры в период 1959 — 2015 (2020) годы, в планово–командную итерацию 1959 — 1990 годов (31 год) и рыночную итерацию 1990 — 2015 (2020) годов (25 — 30 лет). В эпоху плана были попытки завести свое сельское хозяйство на корм даже в Мурманске, хотя 18 тыс. гектар на миллион поголовья — это ничто. Прирост гектар пашни у бройлеров и новых игроков (+ 161 600 гектар) не компенсировал утрату пашни у старых игроков (– 368 800 гектар), которой еще и изначально было недостаточно для прокорма пересаженных на новое место популяций. Но отметим, что с переносом популяций была попытка пересадить и сельское хозяйство, а не только висеть на шее у Вологды, Новгорода, Пскова, Поволжья и т.д. Но что–то пошло не так.
Тоже самое, только в процентах от уровня 1959 года. В рыночную итерацию сельское хозяйство для пропитания оказалось не нужно, потому что есть дотационный паразитизм, когда все продукты питания можно привезти из Поволжья и купить за московские деньги. Отметим потери в 60 — 80% пашни у старых игроков Вологды, Пскова и Новгорода. Если в плановую эпоху они еще как–то тянули себя и бройлеры, то в эпоху рынка перестали тянуть даже себя. Теперь о людях.
Это абсолютные прирост или убыль популяции в период 1959 — 2025 годы, в планово–командную итерацию 1959 — 1990 годы (31 год) и рыночную итерацию 1990 — 2025 годы (35 лет). В эпоху плана убыль популяции была только у скобарей из Пскова, которые единственные имели избыточную пашню более 0.5 гектар на душу, а значит избыточные пищевые ресурсы для размножения популяции (не своей, разумеется, а чухонской). Размножались остальные, пока не случилась рыночная итерация, в которую только ненцы и Мурманск потеряют меньше, чем накопят в 1959 — 1990 годах, остальные уйдут в штопор. И все засобираются в благополучные Калининград, Санкт–Петербург и Ленобласть, на которых у Москвы хватило денег, а у Поволжья жратвы. Доедут не все.
Это тоже самое, только в процентах к уровню 1959 года. В 1959 — 1990 годах поголовье Мурманска удвоится, в 1990 — 2020 годах практически вернется на уровень 1959 года. Накачка людьми и промышленностью не помогла. Аналогично другие проекты–бройлеры — коми, карела и Архангельск, которые вернутся к довоенным поголовьям. Но наибольшие потери в людях за 61 год понесут старые проекты, которые когда–то вели дипломатию, войны, чеканили монету и т.д. — Новгород и Псков. Конец истории выглядит именно так.
Это средняя скорость убыли или прироста в год в абсолютных величинах. Бройлеры Мурманск, Коми, Архангельск и пр. прирастают десятками тысяч в год. Именно они займут первые места по депопуляции в рыночную итерацию, уже теряя десятками тысяч человек в год. В плановую итерацию величина прироста Новгорода и ненцев практически одинаковая, хотя численность популяций разная.
Тоже самое в процентах. И у ненцев темпы прироста выше, чем у Ленобласти, хотя численность популяции разная. Про Новгород и речи нет, 0.074% в год — это даже меньше естественного прироста. Чемпионами по приросту в эпоху плана будут Мурманск и Коми, они же станут чемпионами по депопуляции в эпоху рынка. Погостили и хватит.
Это обеспеченность пашней в гектарах на человека в 1959, 1990 и 2015 — 2020 годах. Если считать нормой обеспеченности пашни коридор 0.33 — 0.5 гектара на пропитание, то игроками–донорами в далеком 1959 году были Псков, Новгород, Вологда и присоединившийся Калининград. Голодными ртами все остальные. Это уже сложившееся разделение труда на город и деревню, которая кормит город. Так продолжалось 31 год, выпадать к 1990–му году из сложившегося разделения труда стал лишь Калининград в силу демографического прироста, когда выращенный урожай съедался местными. Как следствие, население деревень Вологды и Новгорода практически не росло, а Пскова еще и вымирало. Зато бурно росли в численности города, которые забирали из деревень не только пищевые, но и человеческие ресурсы. После 1990–го года и к 2015 — 2020 годам Псков обанкротился и стал способен прокормить только себя (хотя повинность снабжать пищевыми ресурсами с него никто не снимал), Вологда и Новгород оказались не способны даже на это. Как следствие, началась стремительная деурбанизация игроков–бройлеров, которую чуть приостановили (и только для Санкт–Петербурга и Ленобласти) московские деньги. Надо признать, что у чухны феноменальные способности к большой игре, которых даже у детей природы из Чувашии нет. Чухна не попыталась за 35 лет смастерить флот, чтобы импортировать пищевые ресурсы, она не попыталась распахать площади, она не попыталась надавать на Поволжье, чтобы там увеличили выпуск средств к существованию, она не попыталась накопить деньги и понастроить заводов и электростанций, чтобы заработать на пожрать, она вообще ничего не делала, а просто вымирала. Но сложившееся разделение труда, в котором Санкт–Петербург и Ленобласть, Мурманск, Архангельск, Карелия, Коми и прочие города кормят Псков, Вологда, Новгород, Поволжье и т.д., можно считать разрушенным. Сколько бы не зарабатывали новые игроки, купить пожрать им уже нечего и не у кого.
—
— Далее —
—
Альтернативные ссылки —
—
Comments